Такой подход мог бы более определенно привести нас к предложению о прекращении работ над дальнейшим усовершенствованием и производством бомбы в качестве оружия войны, при условии, что англичане и русские согласятся с этим.

Это риск, на мой взгляд, больше, чем другой, так как наша цель состоит в том, чтобы добиться наилучшего международного соглашения, такого, которое было бы застраховано от нарушений и спасло цивилизацию не на пять или двадцать лет, а навсегда.

В этих условиях почти наверняка Советский Союз предпримет лихорадочную деятельность в области атомных исследований, что в конце концов, выльется в тайную гонку вооружений самого безрассудного характера.

Вручая Вам сегодня свой меморандум о наших отношениях с Россией в связи с атомной бомбой, я хорошо помню, как еще в Потсдаме я говорил с Вами о том, можем ли мы без риска для нас поделиться секретом атомной бомбы с Россией.

В итоге эти авторы, сосредоточивая внимание на дискуссиях по дальневосточным проблемам, решительно склоняются к тому, что эти проблемы явились главной причиной миссии Гопкинса.

Даже с этой точки зрения уже не было никакой необходимости в примирении; 4) наконец, если верно, что Трумэн хотел примирения, чтобы заручиться помощью русских в войне, то не было причин хранить свои взгляды втайне от своих советников и от Черчилля.

Литература по данному вопросу полна самых разных спекулятивных, противоречивых и ошибочных толкований цели, которой следовал президент.

Внутри периода с 25 апреля по 9 мая можно сделать еще большее уточнение. Почти сразу после встречи со Стимсоном президент занялся организацией миссий Гопкинса и Дэвиса и, должно быть, вечером 29 апреля вызвал к себе Дэвиса.

Что касается последнего, то в дневнике Стимсона записано, что он напомнил Трумэну, «что могут возникнуть огромные трудности на совещании „большой тройки"», если до того времени еще не будет «выложена» бомба.

В одной из встреч со Сталиным Гарриман выразил мнение, что если бы Сталин отказался от своего прежнего решения и послал бы своего наркома иностранных дел на конференцию Объединенных Наций, то это было бы расценено как дружеский жест и признак того, что Советский Союз хочет продолжать политику сотрудничества Рузвельта.

Трумэн утвердил проект ответа на послание Сталина от 7 апреля. Он также принял предложение, чтобы пригласить в Москву восьмерых польских деятелей: пять из Лондона и три из Варшавы, в числе первых он назвал Миколайчика.

Когда 12 апреля Рузвельт умер, спор по поводу Польши все еще не был решен. В течение почти целого месяца (с 23 февраля по 13 марта) позиция американцев была намного ближе к позиции русских, чем позиция англичан.

Он был недоволен тем, что западные послы «игнорируют существование Временного Польского Правительства, не замечают его, в лучшем случае — ставят знак равенства между одиночками из Польши и из Лондона и Временным Правительством Польши».

Что касается второстепенных вопросов, то здесь все еще сохранялись различные мнения. Согласие Сталина склонить варшавское правительство снять возражения против Миколайчика значило, что он признавал за Варшавой право вето в отношении кандидатов для консультаций.

Тем не менее Сталин предложил компромиссный выход: «Если Вы считаете необходимым, я готов был бы воздействовать на Временное Польское Правительство, чтобы оно сняло свои возражения против приглашения Миколайчика, если последний выступит с открытым заявлением о признании им решений Крымской конференции и о том, что он стоит за установление дружественных отношений между Польшей и Советским Союзом».

Идея на этот раз предложил направить Сталину совместное англо-американское послание. Черчилль согласился, и 27 марта было составлено и отправлено Рузвельту для одобрения новое письмо.

Хотя невозможно выяснить мотивы, которыми руководствовался президент, можно предположить, что новая позиция была результатом его пошатнувшегося здоровья из-за чего он все больше полагался на госдепартамент и военное министерство, то есть на людей, которые до тех пор безуспешно боролись за твердый подход к русским.

5 марта заместитель государственного секратаря Джозеф Грю сообщил корреспондентам, что ни лондонское, ни варшавское правительства не получат приглашения в Сан-Франциско. 9 марта советский посол в Вашингтоне предложил пересмотреть эту позицию, но 16 марта Рузвельт вновь подтвердил американскую точку зрения.

Гитлер рассчитывал таким путем расколоть союзников или, по меньшей мере, отдать как можно большую часть Германии войскам тех стран, которые не подверглись опустошению во время немецкой оккупации.

Мы, русские, думаем, что в нынешней обстановке на фронтах, когда враг стоит перед неизбежностью капитуляции, при любой встрече с немцами по вопросам капитуляции представителей одного из союзников должно быть обеспечено участие в этой встрече представителей другого союзника.